+7 (499) 394 37 36

Философия Криса Шармы

Крис Шарма. Тогда и сейчас. Что дальше?

Человека, который помнит времена «до Шармы», сегодня можно смело назвать скалолазом старой школы. Одаренным подростком или задумчивым тридцатилетним скалолазом, Крис Шарма всегда захватывал наше воображение, впечатляя не только маршрутами - Necessary Evil, The Mandala, Realization, Witness the Fitness, Dreamcatcher, Es Pontas, Jumbo Love, - но и своей скромностью. Мягкий и обладающей тихой и неторопливой манерой речи, Шарма, появившийся на национальном первенстве или на X Games, всегда казался там не в своей тарелке. Когда он выигрывал, это выглядело, будто бы победа принадлежит самому скалолазанию - ведь триумф над соперниками и нарциссическое самолюбование пятнает наш невероятно красивый спорт. Кроме того, его бесстрашный и дерзкий стиль лазания просто-напросто завораживает взгляд.

Мы встретились с Шармй в октябре, перед булочной в Болдере, Колорадо, куда он приехал со своим благотворительным слайд-шоу. Во время трехчасового интервью стало очевидно, что он все увлечен, как когда-то, будучи пятнадцатилетним худощавым парнишкой, карабкающимся к вершине скалолазного мира. Он твердо уверен, что самые сложные маршруты еще впереди. Но сегодня у него есть свой дом, девушка, с которой Крис вместе уже три года, и собака. К моменту, когда его бородка начала седеть, у Шармы скопилось много мыслей о скалолазании, которые могут быть интересны каждому из нас. Что не удивительно. Физические возможности – это дар природы, но для того, чтобы воспользоваться ими и сохранить на всю жизнь,  образ мыслей и жизненная философия должны выдержать испытание временем. Философия Шармы выдержала.

Люди видят в тебе «просветленного скалолаза». Насколько точно это определение?

У меня есть ощущение, что меня все время представляют именно в этом образе. Люди, интервью – так или иначе, они пытаются заключить меня в какие-то рамки, понимаете? Не могу сказать, чтобы это не было правдой, но в то же время, мне кажется, что это частичное  впечатление.  Я стараюсь быть честным с самим собой и искренним, насколько возможно, не пытаясь целенаправленно создать какой-либо образ.

Что ты делаешь, чтобы остаться собой, будучи профессиональным скалолазом?

Я думаю, когда бы я ни лазал, я лазаю, потому что мне это нравится, и я действительно хочу этого, а не потому, что хочу превзойти кого-то или доказать что-либо целому миру.  С другой стороны, я профессиональный скалолаз, и это для меня что-то вроде работы. Но мне кажется, что я нашел хороший способ разделять эти вещи. Если я отправляюсь презентацию фильма, соревнуюсь или провожу с мастер-класс – я работаю, выступаю в роли профессионального скалолаза.

У тебя не возникает ощущения, что некоторые прохождения – это необходимость довести до конца незаконченную работу? Случается ли такое с тобой?

О, да! Совершенно точно, так и происходит. Происходит постоянно. Будто бы снова и снова заучиваешь одно и то же, на каждом маршруте. Очень сложно трезво оценивать себя. Ты знаешь, что хочешь пролезть маршрут, но это не дает тебе быть собой и лезть так, как знаешь, что смог бы. Когда я пролез Realization, я был измотан в тот день, однако, я все равно работал, чтобы хотя бы запомнить движения.  В такие минуты ты пытаешься обмануть себя, что результат для тебя не важен. Я думаю, это позволяет тебе просто лезть, и в результате довести дело до конца.

Примерно так же я отношусь к соревнованиям. Чаще или нет, когда я успешно выступаю в соревнованиях, я настроен довольно пессимистично. Все всегда говорят, что необходимо верить в себя (я думаю, что это правильно), но для меня речь идет скорее о снятии напряжения. Если я не настроен на победу, я просто расслабляюсь и получаю удовольствие от лазания.  У меня даже получается хорошо выступить, потому что я больше не переживаю о необходимости победить. Я не нашел никакой другой формулы победы, кроме как попытаться обхитрить самого себя, понимаете? В основном, я просто поступаю подобным образом или стараюсь успокоить себя.

 

Когда ты участвуешь в соревнованиях, все ожидают от тебя победы. Должно быть, трудно осознавать, что поражение принесет расстройство другим?

Действительно, я испытываю смешанные чувства по поводу соревнований, потому что чаще я не готовлюсь к ним. Но я стараюсь настроить себя на то, что соревнуюсь, потому что сам являюсь частью скалолазного сообщества; я деюсь своим лазанием и настроем с другими.

Лично для меня соревнования никогда не были чем-то действительно важным. Я имею в виду, что соревнования – это весело. Но уже через пятнадцать минут организаторы скручивают зацепы. Для меня намного важнее пробить новые маршруты и через них раскрыть мое видение скалолазания. Создать что-то, что останется после меня. Какое-то наследие, если хотите. Никто не помнит, кто выиграл чертов Кубок Мира 1997, но люди знают, кто пробил Action Directe.

Расскажи немного о своем воспитании. Ты же вырос в ашраме?

Мои родители были учениками Баба Хари Дасса. Когда они поженились, они взяли фамилию Шарма. Это значит «большая удача» или что-то вроде того. Это на самом деле довольно распространенная фамилия в Индии. Я пошел в школу в Mount Madonna Center, в горах Санта Круз. Я жил в Санта Крузе, и нам нужно было каждый день подниматься в школу.

Повлияла ли эта обстановка на то, что ты начал лазать?

У меня никогда не возникало мысли: «ОК, я скалолаз и я просто хочу лазать». Я абсолютно точно связываю это с моим детством и с моими друзьями – Энди Пувелем (Andy Puhvel) и Стерлингом Кином (Sterling Keene), а так же другими близкими друзьями из Санта Круз. Я никогда специально не стремился стать знаменитым скалолазом.

Что же заставило тебя стать им?

Я выиграл национальный чемпионат, когда мне было 14. Тогда у меня были невероятные возможности. Но в 17 я серьезно травмировал колено.  Это был важный опыт для меня, потому что внезапно я не смог лазать. А ведь в каком-то смысле я положил все яйца в одну корзину. Свой аттестат я получил в  другом месте, и он, скорее, подтверждает мой жизненный опыт, чем знания, полученные в школе. Когда мне было 16, вместе с Томми Калдвеллом (Tommy Caldwell) автостопом я проехал по всей Франции. Мы  занимались скалолазанием, и именно там я получил настоящее образование. Путешествия и общение с разными людьми – вот он, жизненный опыт. Я считаю, что не получил бы столько, изучая математику.

Многие их тех, кто выучился в школе, могут сказать то же самое.

Да, но я действительно включился в скалолазание – это было все, чем мне хотелось заниматься. Но вскоре после этого я травмировал колено, и потерял возможность лазать на целый год. Это был сложный период для меня. Я был в депрессии.

Каким было твое возвращение после всего это?

Мне было то ли 18, то ли 19, и на презентации фильма я встретил Кристиана Гриффита (Christian Griffith). К тому моменту я уже пробовал маршрут Realization, и он вдохновил меня на новую попытку. Он сказал мне, что это то, что мне нужно, что воодушевит меня.  На самом деле, я не был уверен, чего я действительно хочу. Возможно, мне стоило вернуться в школу. У меня было чувство, будто бы я совершил хорошую пробежку, сделал много того, чего хотел, но я подумал: до того, как я сделаю что-то еще, определенно есть вещь, которая должна стать самой интересной. Вы понимаете, я имею в виду Realization.

Между поездками во Францию я провел много времени в Азии. В Японии я начал сумасшедшую поездку: самостоятельно прошел около 1000 миль вокруг острова, ночуя в японских лесах (буддистская традиция паломничества на Сикоку насчитывает 1500-летнюю историю). Я посетил центры медитации в Таиланде, Бирме и Индии. Долгое время это было важной частью моей жизни.  Скалолазание, например, было лишь приложением. Я работал над маршрутом Realization в качестве исключения. Я выглядел жалко, когда повредил колено, и это помогло мне осознать, что скалолазание – довольно эфемерная вещь.

Итак… Я вернулся, у меня появилась девушка, я отправился на Майорку и бесповоротно влюбился в deep water soloing. Превосходные скалы прямо над океаном, лазание онсайтов – прекрасные ощущения.

У тебя были проблемы со спонсорами из-за травмы колена?

В этом отношении мне действительно повезло. Бивер Теодосакис (Beaver Theodosakis) из Prana знал меня с самого детства. Он всегда очень верил в меня, а так же с уважением относился к моему личностному росту. Я очень благодарен ему и считаю, что это положительно сказалось на отношении ко мне.  Благодаря этому я мог быть самим собой, отличаться от типичного спортсмена.

Я не категорировал свои прохождения. Я мог лазать так, как хочу. Мне на самом деле посчастливилось встретить таких людей, как Джош и Бритт Лоуелл (Josh and Brett Lowell), снимать фильмы вместе с ними.

Насчет привязавшегося образа «просветленного скалолаза»…

Что мне не нравится в идее быть «просветленным скалолазом»… Понимаете, если я такой одухотворенный, то я должен вести себя со всеми дружелюбно, пытаться быть святым или что-то вроде этого. Но я считаю, что если ты взбешен, то будет гораздо честнее быть взбешенным, чем лицемерить и притворяться дружелюбным.

Я живу в Испании уже довольно давно. Люди здесь очень экспрессивные, вспыльчивые, но очень искренние. Нужно же как-то выражать себя, даже если ты расстроен или взволнован. Это то, чему я научился в буддизме: не загонять себя в угол собственного имиджа, а быть открытым и искренним, какие бы эмоции не требовались для этого.

То есть, в качестве заголовка я могу написать: «К 30 годам Крис Шарма преодолел стереотип «просветленного альпиниста»?

Такой ярлык полностью отнимет у меня мою собственную личность. Как я уже сказал, я счастлив поговорить об этом. Я просто не хочу создавать вокруг себя имидж святоши. Это расстраивает и раздражает меня.

А ты нервничаешь или кричишь, когда лезешь?

Эх, не так часто, но время от времени бывает. Чертовски бесит, когда 50 раз падаешь на последнем движении, понимаете? И вести себя так, будто бы все нормально – это полный бред (смеется). Мне кажется, мне удалось многому научиться у Даили (Daila Ojeda). Она очень честна в своих эмоциях – она же типичная вспыльчивая латинская девушка, вы же знаете. Но, повторюсь, очень честная в своих чувствах.

У вас с Даили все серьезно?

Да, мы вместе уже около трех лет.

Вы планируете пожениться?

Посмотрим… Могу сказать наверняка, что не исключаю этого.

Хотите когда-нибудь завести ребенка? Ты думаешь об этом?

Да-да, конечно. Я думаю об этом. Но все постепенно. Пока у нас есть собака. Лабрадор Чэкси (Chaxi). По-моему, неплохое начало.

Расскажи немного о Каталонии и о том доме, где вы живете вдвоем. Как тебе это чувство – иметь собственный дом?

У меня на самом деле впервые в жизни появилось место, которое я могу назвать домом. С трех лет я жил то с отцом, то с матерью. Потом на протяжении десяти лет я постоянно был в пути, не зная, какое место я бы смог назвать своим домом. Я провел много времени в Испании, и однажды мы с Даили задались вопросом: «Где же мы будем жить?». Подумав, мы решили поселиться в Лейде. Именно сюда к нам приезжают друзья и знакомые, наш круг общения здесь.

Что представляет собой этот район?

Это сельскохозяйственный район: сады, оливковые, миндальные деревья, персики. Мы живем в небольшой деревне численностью человек сто. Если бы вы поехали в долину Йосемити через городок Марипоса: похожий климат, примерно 600 метров над уровнем моря, да и ближайшие скалы в 10 минутах ходьбы.

Как же выглядит типичная неделя дома?

Ну, по-разному. Во время скалолазного сезона наш девиз: «Никаких домашних проектов». Мы лазаем пять дней в неделю, всегда едем на скалы и много времени проводим за рулем. Зимой же темнеет очень рано, и мы всегда возвращаемся домой, даже если ехать часа полтора.

Ты сейчас работаешь над какими-нибудь особенными проектами?

Я держу в голове два проекта, оба они находятся в Маргалефе. Один называется First Round, First Minute (Шарма пролез этот маршрут в апреле 2011 – пер.), а второй, который я побил прошлой осенью, - Prefecto Mondo. Я сейчас стараюсь сконцентрироваться на нескольких вещах, не отвлекаясь на все подряд.

Сколько у тебя пробитых, но непокоренных маршрутов?

Наверное, 10.

Есть ли из них такие, работу над которыми ты забросил? Оставишь их для следующего поколения?

Один такой есть в Олании. Можно сказать, что я его забросил, хотя и сделал все движения. Каждое отдельное движение очень, очень сложное, и нет сомнений, что он примерно 15с-d. Непокорный маршрут. Еще на нем очень маленькие зацепки, а это не моя сильная черта.

Раньше я концентрировал всю свою энергию на маршруте. Это выглядело примерно так: «Хорошо. Я еду в Кларк Маунтин, ставлю палатку и торчу там, пока не сделаю это». Это был интересный опыт, но его очень сложно совмещать с нормальной жизнью – времени всегда не хватает. Находясь в Испании, я работаю над своими проектами - этими фантастическими линиями – и могу совмещать это с нормальной жизнью, и даже бываю дома.

И это у тебя в первый раз.

Я хочу немного остепениться, понимаете? Я могу быть у себя дома,  я не должен спать в чьем-то чужом доме или ночевать в палатке в каком-то случайном месте, к которому не имею никакого отношения. Здесь я ощущаю себя целостным. Я чувствую, что могу работать над более сложными маршрутами, потому что мне не нужно постоянно планировать свое время.

Как ты считаешь, твои текущие проекты сложнее, нежели предыдущие?

Да, несомненно. Некоторые из тех, над которыми я работаю, будут сложнее, чем все, что я делал до этого. Но разница между ними не слишком большая, потому что везде так много сложного лазанья, что в этом отношении один маршрут не так и сильно отличается от другого.

Мне кажется, что как только ты делаешь что-то на новом уровне, все сразу же спрашивают: «Когда же ты собираешься сделать что-нибудь еще труднее?». Так не получается. У меня ушло примерно семь лет, чтобы пройти путь от 15a до 15b. И это совсем не так:  «О, я вылез несколько 15b – так, когда же я вылезу 15c?» Все не так просто. Да, и не должно быть. Каждый раз при увеличении категории должна существовать ощутимая разница.

Я с интересом и энтузиазмом подхожу к разнообразным маршрутам. Круто вылезти длинный маршрут, такой как Jumbo Love, но  не менее круто вылезти и короткий боулдеринг.

У тебя есть короткие проекты?

Длиной около 40 футов (около 12,2 метра – пер.). Я всегда любил боулдеринг. Там, где мы живем, не очень много мест для боулдеринга, но некоторые из коротких маршрутов могут иметь боулдеринговые категории до V14. Очень круто подлезть к такому месту и, ух, собраться и вылезти дальше в крутом боулдеринговом стиле.

Мне нравится смешивать стили. Мне кажется, я всегда стараюсь это сделать. Беру боулдеринг и классический маршрут и смешиваю их вместе. Такой подход позволяет мне оставаться заряженным.

Если продолжить говорить о смешении стилей… Ты решил включиться и в другие дисциплины, например, пройти Moonlight Buttress и The Rostrum. Был слух, что однажды ты объявился в Йосемитах с идеей пролезть The Nose онсайт. Это правда?

[Смеется] Ну, вместе с товарищем мы собирались попробовать его. Любой маршрут, который я пробую, я стараюсь пройти на флеш. Всегда пытаюсь сделать это. Мы пролезли первые семь веревок, и я упал на перехвате около 12с.

Семь веревок – это траверс Stoveleg Cracks?

Да, именно там. Это одна из тех вещей, к которой я бы хотел вернуться. Я не знаю, насколько мы действительно следовали плану. Мы тащили снаряжение и прочие вещи, и в итоге мы закончили тем, что провесили веревки, чтобы спуститься обратно на землю. На следующий день мы проснулись, и оба были смертельно уставшими. Не могу сказать, как мы себя чувствовали… В общем, мы просто пошли лазать боулдеринг.

Я бы хотел больше лазить высокие маршруты, такие, как этот. Взять то, что я умею в спортивном скалолазании, и применить это к длинным маршрутам. Я бы хотел найти какую-нибудь классную нависающую стену высотой 600 – 1000 футов (примерно 18,3 – 30,5 метров - пер.) с трассой сложностью 5.15 на ней. Но я чувствую, что мне есть, над чем потрудиться по части обычных спортивных маршрутов. Это некоторые улучшения, которые я могу сделать, и некоторые тяжелые трассы, которые я хотел бы вылезти перед тем, как двигаться дальше.

Но тебе уже 30 лет, часы тикают…

Знаешь, я думаю, что готов…

Остепенился, у тебя дом и собака…

Может и так, но есть несколько проектов, которые, надеюсь, я смогу вылезти этой осенью. И мне гораздо больше нравится прокладывать новые маршруты, нежели повторять другие. Это как завершенный процесс – увидеть что-нибудь, помечтать об этом, а затем вкалывать, чтобы появилась хотя бы возможность осуществить это.

Но вернемся к предыдущим  темам. Твой новый дом – это следующий шаг к тому, чтобы лазать лучше?

 Да, естественно. Некоторые из сильнейших скалолазов сегодня родом из Испании, и то место, где мы сейчас живем, похоже на южную Францию в начале-середине 90-ых. Прямо сейчас здесь расположено 15 маршрутов категории 5.15 - буквально в полутора часах езды друг от друга. Это делает Испанию особенной.

Ты хочешь сказать, что не сможешь достичь нового уровня, если всегда будешь путешествовать?

В прошлом году я ездил в Китай, в Yangshuo, и  пробил там 4 потрясающих маршрута, действительно отличных проекта. Но мы были там всего 3 недели, и у меня не было достаточно времени, чтобы вылезти хотя бы один из них. Как я уже говорил, останови я свою жизнь, и отправься жить в палатке в пустыню Mojave, - это может пагубно сказаться на отношениях. Замечательно, что Даила поехала со мной.  Она 5 раз ездила со мной в Clark Mountain. Хотя она смотрит на все это и думает: «Я не понимаю, в Испании миллионы скальных районов…»

Безусловно, оно стоит того, когда находишь маршруты, как этот. Но гонка за поиском сложных маршрутов не то же самое, что вытаскивать их из шляпы каждую неделю. Или каждый год. Нужно учитывать, что это пыльная работа. 

Но ты продолжаешь наращивать трудность маршрутов?

Да-да, ведь это интересно. Люди спрашивают, почему я опять стал заниматься категорированием трасс. Я чувствую, что это не самое главное, но, в то же время, просто не обращать на это внимание - это как быть подслеповатым, понимаешь? В любом случае, для меня всегда остается главным поиск новых крутых трасс – это мотивирует попробовать что-то действительно сложное.

Как ты видишь себя в спорте в будущем, когда ты не будешь больше профессиональным спортсменом?

Ну, если говорить не только о скалолазании, мы видим таких ребят, как  Тони  Хоук (Tony Hawk), который остался «в теме». И есть такие ребята, как Майк Тайсон (MikeTyson), который потерпел крах и прогорел…

И в каком направлении ты пойдешь?

[Смеется] Все-таки надеюсь, что не по пути краха. Я говорил об этом с Буном (BooneSpeed) буквально этим утром. Бун – это великолепный пример, он остается связанным с индустрией через дизайн и фотографию.

Как же ты собираешься работать над этим?

Ну, я сейчас по-настоящему увлечен дизайном скальников. Я собираюсь поехать в Evolv завтра. Я также работал с детским скалолазным лагерем, который называется Yo Base Camp – его основали один из моих лучших друзей Энди Пахвел и его жена Лиза. Я помогал им в организации стипендиального фонда, который назвали Фонд Шармы. Также я чувствую большую поддержку моего местного скалолазного общества, и без нее, уверен, не был бы здесь сегодня.

Но пока ты все еще спортсмен.

Я супермотивирован продолжать тренироваться столько, сколько смогу, но я стараюсь быть готовым к тому, что наступит момент, и я перестану быть лучшим скалолазом. Когда я провожу много времени в путешествиях, я чувствую, что все это: получение нового опыта, знакомства с новыми интересными людьми, установление новых связей – все это не те вещи, которые действительно могут привести тебя к чему-то в жизни. Моя семья – это мои друзья, потому что у меня никогда не было братьев и сестер. Моя мама умерла, а я никогда не был особенно близок с другими родственниками. Я хочу начать создавать что-то, что через 10 лет, когда я уже состарюсь и исчезну за холмом, и …

Не будет больше слайд-шоу…

Это довольно грустная картинка. Поэтому, находясь в Испании, я пытаюсь найти баланс. Продолжаю лазать, но также пытаюсь создать нечто больше.

Я имею в виду, даже сейчас я чувствую на себе гораздо меньшее давление. Есть новое, молодое поколение, которое задает новые стандарты. Большая часть давления сейчас обрушивается на них. Я все еще наслаждаюсь тем, что делаю, так что, почему бы и нет? Я все еще хорош и мотивирован, но я не хочу добиваться каких-то вещей, если перспектива - зависнуть на них. Я действительно счастлив, что у меня есть дом и девушка, к которой можно вернуться.